Суворов был не только благочестив, но даже набожен, и поставлял религию обязанностью воина. Мы уже видели, что он сам певал и читывал в церкви. Молитвою начинал он каждую битву и каждый поход. Молебствия после побед отправлялись с возможною торжественностью, и раздача орденов и наград производилась всегда в церквах после молебна. Суворов брал крест, звезду, шпагу, крестился, целовал знак отличия и, вручая его, благословлял награждаемого. Милосердие, благотворительность, правдолюбие, целомудрие были добродетелями, украшавшими Суворова. Страшный в дни брани, неотступный требователь исполнения должности, он миловал, щадил врагов, строго наказывал обиду мирных жителей и благодеяниями означал следы свод всюду, где протекал с громами битв, в Турции, Польше, Италии. Никогда не подвергал он суду и несчастию, если видел раскаяние, и нередко платил от себя деньги, растраченные или потерянные по неосторожности его подчиненным. Бедные офицеры получали от него помощь, но только глубокая тайна должна была храниться ими. Он не щадил благотворений убогим, давал, что мог, и скрывал благодеяния. Только после смерти Суворова узнали имя благотворителя, ежегодно присылавшего в петербургскую городскую тюрьму перед Светлым Воскресеньем по нескольку тысяч рублей на искупление неимущих должников. Никогда не отказывал Суворов в ходатайстве за угнетенного и несчастного. Суворов не терпел лжи, клеветы, наушничества. Смело говорил он, что никогда и никому, даже врагам своим, не нарушал данного слова и обещания. Строгая нравственность считалась Суворовым обязанностью христианина и воина, и, если он прощал слабости другим, не только примеры разврата, но и двусмысленные слова запрещались в его присутствии.
Суворов был верный друг и добрый родственник. Он помнил добро, говоря, что не только благодеяния, но и хлеб-соль забывать стыдно и грешно. Лишенный наслаждения семейною жизнью, Суворов нежно любил детей своих, свою Суворочку. Однажды, посланный на службу, он свернул о дороги и прискакал в деревню, где жили дети его, вечером. Запретив тревожить детей, ибо они уже спали, добрый, отец тихо вошел в спальню их, полюбовался ими, благословил их и немедленно уехал, вознаграждая скоростью езды время, отданное чувству любви родительской.
Таков был наш великий Суворов, загадка современникам, герой, имя коего отзывалось в целой Европе, и чудак для тех, кто приближался к нему, дивный Протей, оживленная доброта и нежность сердца, о котором говорили, как о кровожадном чудовище, и ум необыкновенный, изумлявший шутовскою речью. Приходили взглянуть на Суворова, видели худенького, слабого старичка, смешившего шутками; старичок превращался в исполина, в гения, если узнавали его ближе. Тогда понимали и его, и великие дела его, и любовь, какою привязывал он к себе знавших его.